Net-Skop. Интернет обзор.


Разные судьбы старинных книг

Книги с водяными знаками печатались ещё немного веков вспять – это древнерусские литературные произведения, бережно хранимые знающими людьми. Впечатления от одного из своих походов за сокровищами изложил сочинитель Олег Ларин...
Книги на Руси печатали с незапамятных времён
В тот вьюжный декабрьский день, когда микроавтобус, пробуксовывая на подъёмах, пытался выкарабкаться из снежных завалов, реставратор старинных книг Николай Иванович Федышин и Надежда Николаевна Малинина, старшой академический работник отдела фондов Вологодского краеведческого музея, разыскивали в одной из деревень под Вологдой избушку бабушки Калягиной. Намедни в краеведческий музей прилетела сотрудница Вологодской картинной галереи. Дама была взволнована: «Вот вы ищете древние книги, организуете специальные экспедиции по всей области, а здесь, практически под носом, находится целое месторождение книжных редкостей!». И она назвала фамилию и адрес хранительницы, преклонных лет женщины, которая словно бы бы согласна распроститься со своим богатством.
Нетрудно представить, какой переполох вызвало это известие. Оттого что археографические розыски – это, как правило, погоня за единичными экземплярами. Всякий учёный-книжник может подтвердить: пять-семь древних книг, собранных за летний период, – уже большая удача. А тут есть вероятность заполучить целое собрание старинных манускриптов!
Известно, что грамотные старообрядцы хранили книги в глухих скитах и лесных деревеньках, а позднее покупали у монастырей за большие капиталы иконы древнего письма и дониконовские издания и рукописи. И если по распоряжениям Правительствующего сената скиты разгонялись, то книги продолжали держаться в староверских семьях и передавались по наследству. Их бережно подновляли, часто переписывали, украшали цветными заставками. И были посреди них не только сочинения религиозного содержания, но и старинные русские повести, жития, вирши – произведения, о существовании которых немного знали более того специалисты.
Усилиями Владимира Ивановича Малышева и его учеников из Института русской литературы (Пушкинского дома) за тридцать с лишним лет поисков в одном только Усть-Цилемском районе Коми АССР было собрано больше тысячи древнерусских книг. И эта уникальная коллекция продолжает пополняться. Кто знает, какие новые пласты древнерусской литературы будут ещё открыты? Потому как каждая найденная и возрождённая к жизни книжка – это брод сквозь реку времени.
Было уже вовсе темно, когда автобус подрулил к избушке, надвое заваленной снегом. Чёрная, приниженная тяжестью свинцового неба, она стояла маленьким островком среди пурги и голых раскачивающихся деревьев. Свет в окнах не горел, и на стук продолжительно никто не отзывался. В конце концов за дверью послышались шаги, и ворота в избушку распахнулась.
Анна Петровна Калягина оказалась женщиной того неопределённого возраста, когда человеку разрешено вручить и семьдесят, и все девяносто. Глаза насторожённые, хмурые. Подслеповато щурясь, она предложила отведать травяного настоя с мёдом. Продрогшие с дороги музейные работники с облегчением вздохнули: раз пустили в избу – значит, занятие пойдёт на лад.
Книги, которые бабушка вытащила из кладовки, содержались на диво справно. Разматывая домотканый холст, она выкладывала на столик единственный толстенный том за другим. Без малого все переплёты были обтянуты телячьей выцветшей кожей или замшей, их украшали медные, старинной работы застёжки. Вверху были вытеснены причудливые орнаменты. Когда Николай Иванович раскрыл наугад одну из книг, в глаза бросилась приписка, сделанная писцом:
«Лета 7157 [1649] куплена сия книга минея генваря месяца во Фрязинове у церковного старосты… Титова того же вологодского уезду в монастырь ко всемилостивому Спасу и великомученику страсотерпцу Христову Георгию, что на Комеле реке при игумене Тихоне, а дали за неё сорок алтын… А подписал сию книгу того же Спасо-Печенгского монастыря дьячок Мишка Фёдоров…»
Как художник-реставратор, Федышин был довольно подкован, чтобы обусловить полууставное письмо: буквицы шли с наклоном и размещались на неодинаковом расстоянии товарищ от друга. В аккурат такие же он не раз видел на липовых досках, когда возвращал к жизни иконы XV-XVII веков. А вообще обличье у страниц был достаточно потрёпанный, зачитанный до дыр, со следами не до того давних подчисток и исправлений. Кое-где контент был утрачен и восполнен от руки поздним полууставом. Когда художник листал книгу, к пальцам прилипала жёлтая бумажная пыльца.
С замирающим сердцем Надежда Николаевна рассматривала изрядно заношенную «Историю об отцах и страдальцах соловецких», «Житие боярыни Морозовой», книгу византийского писателя Иоанна Златоуста.
Увлечённые чтением, собиратели не тотчас обратили внимание, как на столе выросла целая гора книг – сборники поучений, жития мучеников, евангелия, часословы, требники, а кроме того рукописи, заполненные красными значками – певческими крюковыми нотами. Бабуся Калягина тем временем выносила из своих закромов-затаек всё новые и новые связки древних фолиантов. Когда принесла последнюю, села на стул и настороженно оглядела своих гостей.
– А потому что книги-то непродажные. Они исти не просят. Пущай себе лежат! Вот умру, тогда приходите…
– Как же так, бабушка, а нам говорили… – разочарованно протянула Надежда Николаевна. Слова Калягиной были до того неожиданны, что она не сумела кончить фразу.
Однако Федышин не обратил внимания на слова хозяйки: листая книги, с удовольствием комментировал их содержание, восторгался диковинными узорами, заставками и буквицами, выполненными с великим тщанием, и даже изумил старуху, заявив, что такие иллюстрации заурядно выполняли чернилами из сажи, куда «для крепости» добавляли лиственничную серу или же толчёную железную ржавчину.
Заинтересовавшись собеседниками, бабулька Калягина всё активнее втягивалась в разговорчик и уже не выказывала упорства. А Николай Иванович всё сильнее упирал на то, какой урон потерпит отечественная наука, если хранительница будет упрямиться… Окинув взглядом гору книг на столе, Федышин процитировал любимые строки:
– «Велика полезность от книжного учения… В словах книжных обретаем мудрость и воздержание; это реки, напоящие вселенную, в них глубина бездонная, ими утешаемся в печали…»
Слова произвели впечатление. Посредством 30 мин переговоры закончились: более ста пятидесяти книг – в основном XVI-XVII веков – были погружены в микроавтобус и доставлены на хранение в Вологодский краеведческий музей. И хотя Малинину и Федышина наперебой поздравляли с успехом, их ни на секунду не оставляло сомнение, что библиотека бабушки Калягиной выявлена вдали не полностью…
Весной Малинина и Федышин сызнова отправились в деревню. С ними поехал и я. Мы уже подходили к заветной избушке, когда Николая Ивановича окликнула средних лет леди в синей плюшовке. И он заговорил с ней как с давней и хорошей знакомой. Из разговора выяснилось, что это родственница хранительницы – Елена Александровна Калягина, которая занимает особую и довольно яркую страницу в истории книжной находки.
Сельская учительница, обладающая несомненным художественным чутьём, она поняла, что ветхий домишко – вдалеке не лучшее местоположение для хранения книжных сокровищ, и старалась как могла, чтобы сведения о библиотеке попали к учёным людям. Ничего не зная о В.И. Малышеве, отце советской археографии, она в точности выполнила его завет, тот, что он не уставал воспроизводить и устно, и печатно: «Каждый, кто найдёт где-либо старинную русскую книгу, обязан сообщить об этом учёным, передать им свою находку, которая может попасть драгоценной…»
От Елены Александровны я узнал, что не так давнехонько бабуля Калягина умерла, но её пустая избушка на окраине всё ещё притягивает взоры частных коллекционеров, которые не теряют надежд разжиться древними книгами. Я спросил, не возбраняется ли окинуть взглядом избу, и Елена Александровна с удовольствием согласилась: «Вот только домой сбегаю за ключами».
Из притаившихся сумерек заброшенного жилища ударил спёртый, нежилой запах. Федышин переходил из одного закоулка в прочий и, переворачивая пустые корзины, вспоминал:
– Здест ледал «Апостол» Московского печатного двора, выпуск 1648 года, книга кириллической печати… Отседова бабушка вынесла редкостное Евангелие, отличный орнамент с заставками нововизантийского стиля. Между прочим, на полях рукописи я нашёл запись писца Иакова Иванова сына Горюшкина, которая выполнена в 1606 году. Сейчас по почерку позволительно разыскивать и другие рукописи этого переписчика…
Разговор перехватила Елена Александровна:
– Последние годы хоть отбавляй тут всякого народа похаживало. Среди всех я одного только Александра Александровича приваживала, Амосов фамилия. Уж больно дядя серьёзный, уважительный, об науке хлопочет. Я ему всё обсказывала, ничего не таила. Да вот припозднился он маленько, пришлось мне через знакомых в музей стучаться.
– Опоздать-то опоздал, да не совсем, – вставил реплику Николай Иванович и усмехнулся: – Амбар ибо его работа?
Об амбаре мне чувствовать ещё не приходилось, хотелось глянуть на него, сфотографировать и услыхать новую историю. Я сказал об этом Елене Александровне и Федышину, и они, приговаривая в один голос: «Да вот он… вот он», вывели меня на крыльцо. В глубине двора, заросшего пыреем и крапивой, стояло приземисто, в зелёных заплатах мха хозяйственное строение. Низ его вполовину сгнил, обнажая чёрные трухлявые брёвна, и нелегко было поверить, что когда-то они были живым деревом.
– Не несложный оказался амбарчик, с затеями. – Николай Иванович похлопал брёвна по спёкшимся углам и засмеялся. – У меня ещё тогда, в декабре, сердце стукнуло – должно в нём что-то храниться! Да вот пурга помешала…
– А я и нисколько про амбар не слыхивала, – проворно откликнулась Калягина, и ей стало как бы как неприятно за то, что покойная родственница утаила от неё фамильную тайну. – Ничего мне тётка, что хранится в нём, не сказывала. А этот-то, Амосов который, как пришёл сюда – безотложно око на него положил. Как свалил дверь, как пошёл шуровать – только доски трещат и поленья стукаются. Думала, убьётся человек…
Чтобы изведать историю амбара во всех подробностях, мне пришлось поехать в Ленинград, в Библиотеку Академии наук СССР, где в отделе рукописной книги работает кандидат исторических наук Александр Александрович Амосов. Атмосфера крупнейшего книгохранилища, сам воздух, казалось, пропитанный светом книжной премудрости, сделали его похожим на потомственного интеллигента-ленинградца, но не настолько, чтобы по чуть уловимой округлости речи в нём воспрещено было познать северянина. Родился Амосов в северодвинском селе Черевково (кстати, это один из центров книжной культуры на русском Севере), учился в Московском историко-архивном институте, защитил диссертацию и вот уже двенадцать лет работает в БАНе, каждое лето наведываясь в Вологодскую область во главе археографической экспедиции.
Розыски письменных памятников – не только тяга учёного, но количество его работы по изучению древнерусской культуры, географии её обитания, центров переписки, путей миграции рукописных и старопечатных книг.
– Происшествие археографа любит, – со сдержанной улыбкой заметил Амосов, когда я рассказал ему о своих встречах и беседах на вологодской земле. – Но к этому случаю я шёл с тысяча девятьсот семьдесят пятого года, когда уже знал о бабушке Калягиной и о том, что книги хранятся у неё дома.
– И Вы не пытались с ней заговорить?! – удивился я.
– Представьте себе, нет! – он развёл руками и улыбнулся. – Конечно, я бы с удовольствием пришёл к ней в гости. Побеседовали бы, чайку попили, но я боялся одной неудачной просьбой смазать всю последующую работу… Но неспешность меня и подвела. Ждал-ждал – и переждал. Хорошо, что сотрудники музея проявили такую оперативность…
Снова я приехал в деревню уже летом сообща с Надеждой Николаевной Малининой, – продолжал Амосов. – Мы искали с ней в избе: в кладовке и на печи, вслед за тем на чердаке. Открыто говоря, я надеялся нарыть ну пять, ну десять книг от силы.
– А амбар? – не вытерпел я, подстёгивая рассказчика.
– Амбар приглянулся мне с первого взгляда, но я решил покинуть его «на потом». Ключ от помещения был утерян, и с разрешения Елены Александровны пришлось выломать дверь. Первое, что я увидел… «Псалтирь» восемнадцатого века. Когда выгребали древесный мусор, открылся лаз, в котором стоял ящик, и в нём проглядывало что-то тёмное, матовое, похожее на кожу. Потянул его на себя, и разом в моих руках оказалось тридцать книг. «А где один ящик, – подумал я, – там должен быть и другой». Приподнял брёвна, проделал новую дыру и полез. Но сверху что-то посыпалось, и я увязнул посередине: оказалось, на шее лежала толстенная доска, а бока придавлены дровами. Рядом с теменем со звоном рухнула ржавая коса.
Я посмотрел вверх и увидел вторую косу, которая качалась на тоненьком гвоздике, готовая вот-вот слететь мне на голову. Действовать нечего, пришлось ползком расширять нору и ощупывать пространство между брёвнами. И как только я освоился в новой для себя обстановке, тут же нашёлся и второй ящик. Книги я передавал через лаз Елене Александровне, а та – Надежде Николаевне… Когда пересчитали книги, их оказалось примерно сотни, в том числе шестнадцатого-семнадцатого веков.
Всё время, в то время как мы беседовали, перед Амосовым лежали книги из калягинского амбара. Изредка он бережно разглаживал потрёпанные корешки. Страницы переворачивал не пальцами, как принято, а специальной палочкой, которая не оставляет следов. Названия некоторых книг я выписал в блокнот: «Сказание о Мамаевом побоище», «Повесть о взятии Царьграда», «Евангелие учительное», выпущенное в Вильно в 1595 году, уникальное издание «Псалтири», текст которого не совпадает ни с одним из зарегистрированных в научной библиографии.
По предварительным подсчётам Амосова, калягинское книжное собрание складывалось более полутора веков. Доля книг попала сюда из вологодского архиерейского дома и из близлежащих монастырей, другие, так называемые «мигранты», совершили турне из Польши, Белоруссии, Литвы, Украины.
На одном из древних изданий я увидел грубые следы подчисток и уже смог изготовить независимый вывод: когда какой-то старообрядец заполучил желанную книгу, он постарался вытравить имя прежнего владельца и таким образом запутать время. Но провести археографа ему не удалось.
– Для каждого века существовали свои водяные знаки на бумаге, приблизительно двести-триста сюжетов, – сказал Александр Александрович. – И, зная историю бумажных фабрик, их клейма, определить пора рождения книги не составляет большущий трудности. Шестнадцатый столетний период – это знаки с изображением кисти руки, розетки, звёздочки, семнадцатый – кувшинчик, геральдическая лилия, восемнадцатый – русские эмблемы… Видавший виды зрачок автоматически отмечает шрифты, орнаментику, отличает старые дониконовские издания от поздних, исправленных.
Амосов нежданно-негаданно поднялся со стула, высокий, с ясными серыми глазами, и, глядя на его атлетическую фигуру, тяжко было представить, как он смог уместиться в тёмном крошечном лазе, окружённый брёвнами и ржавыми косами.
– Главное сегодня – реставрация, – сказал он почти по слогам. – Многие книги и рукописи требуют экстренной помощи. И ещё одно обстоятельство: нужно вновь ехать в вологодскую деревню! Есть у меня ещё там кое-кто на примете. Так что становить точку в нашей истории покуда рановато, – скорее, многоточие…
Источник: «Человек открывает Землю» (сборник публикаций журнала «Вокруг света»), Москва, «Мысль», 1986 г.

20 Jul 2018 04:11:23

This RSS feed URL is deprecated

This RSS feed URL is deprecated, please update. New URLs can be found in the footers at https: news.google.com news
19 Jul 2018 20:47:24

Британских писателей обвиняют в отсутствии разнообразия: только в 1% детских книг главные герои чернокожие и азиаты

https: theuk.one Британских писателей обвиняют в отсутствии разнообразия: только в 1% детских книг главные герои чернокожие и азиаты https: theuk.one Белокурые волосы, синие как море глаза и фарфоровая кожа - вот какой внешностью обладают 99% персонажей детских сказок. Уже давно все привыкли, что героем рассказа является белый принц или белая принцесса. Поэтому результаты недавнего исследования неудивительны: ...
19 Jul 2018 18:01:31

Да что вы говорите! 7 книг о правилах коммуникации

Лайкни Да что вы говорите! 7 книг о правилах коммуникации Лайкни Не всегда получается найти общий язык с коллегами? А когда кажется, что получилось, в итоге все равно выясняется, что вы друг друга не так поняли? Или просто не знаете, с чего начать разговор и как его продолжить? Пожалуй, каждый из нас хоть раз в жизни сталкивался с теми или ...
19 Jul 2018 17:53:33

Библиотека «Восток-1» подготовила список обязательных к прочтению интересных книг

http: perovo.vaonews.ru Библиотека Восток-1 подготовила список обязательных к прочтению интересных книг http: perovo.vaonews.ru Во-первых, это книга Сары Уинман Когда Бог был кроликом история одной семьи, произошедшая в Англии. Вторая необходимая к прочтению книга это Замок из стекла . Автор книги журналистка Джаннетт Уоллс рассказывает о детстве, проведённом с чересчур творческими ...
19 Jul 2018 15:08:01

Книги в добрые руки. Библиотеки через интернет раздают свои ...

Аргументы и факты Книги в добрые руки. Библиотеки через интернет раздают свои ... Аргументы и факты Проект Списанные книги в Москве продолжается. Сегодня начался его третий этап. В рамках проекта горожане могут забрать домой из городских ... Почти 130 тысяч книг горожане забрали из столичных ...
19 Jul 2018 12:55:42

17 книг, которые рекомендует прочитать Барак Обама

Вести Экономика 17 книг , которые рекомендует прочитать Барак Обама Вести Экономика Москва, 19 июля - "Вести.Экономика". Бывший президент США совершает свое первое путешествие с Африку, с момента как он покинул Белый дом. В своем Facebook он выложил список литературы, который, по его мнению, должен прочитать каждый этим летом. Ниже мы расскажем ...

Keywords:




Net-Skop. Интернет обзор. © Net-Skop team